Неточные совпадения
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше.
Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах
индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
Но зато есть щели, куда не всегда протеснится сила закона, где бессильно и общественное мнение, где
люди находят способ обойтись без этих важных посредников и ведаются сами собой: вот там-то машина общего движения оказывается неприложимою к мелким,
индивидуальным размерам и колеса ее вертятся на воздухе.
Национальность есть
индивидуальное качество
человека,
индивидуальное в отношении человечества и
индивидуальное в отношении
человека.
К космической, вселенской жизни
человек приобщается через жизнь всех
индивидуальных иерархических ступеней, через жизнь национальную.
Все историческое и мировое в
человеке принимает форму глубоко
индивидуальных инстинктов,
индивидуальной любви к своей национальности, к национальному типу культуры, к конкретным историческим задачам.
Всегда редки были
люди индивидуальной мысли и
индивидуальных суждений.
И в так называемый
индивидуальный, либеральный, буржуазный период истории
люди мыслили безлично, судили по своей принадлежности к буржуазному классу, какой-либо форме индустрии, по обывательскому мнению.
Если в буржуазном капиталистическом обществе мнение
людей определялось их собственностью и материальным положением, то это менее всего значит, что это мнение было
индивидуальным и персональным.
Происходит объективация психических состояний
людей, вкорененных в глубину не
индивидуального только, но еще более коллективного подсознательного.
Космополитизм есть также отрицание и угашение ценности
индивидуального, всякого образа и обличья, проповедь отвлеченного
человека и отвлеченного человечества.
Нельзя быть моральным
человеком и хорошим христианином в
индивидуальной, личной жизни и быть жестоким эксплуататором и аморальным в социальной жизни в качестве представителя власти, хозяина предприятий, главы семьи и пр.
Соблазны, срывы и искажения в высшей степени свойственны жизни национальной, как свойственны и
индивидуальной жизни
людей.
И если
индивидуальная истина есть вообще contradictio in adjecto даже в области познания, то уж тем более в области религии, где каждый отдельный индивид перед лицом Бога ощущает себя как
человек или как человечество.
Обретая себя в Церкви и сливаясь с нею,
человек, без различия своего
индивидуального пола, находит себя в женственной стихии своей души и ощущает себя «телом Христовым».
Человек неотделим от человечества, он есть настолько же
индивидуальное, насколько и родовое существо, — род и индивид в нем нераздельны, сопряжены и соотносительны.
В самой природе — хотя не Бога, а
человека и вообще твари — заложена возможность не только блаженства, но и муки, причем
индивидуальная неповторяемость человеческой личности простирается и на это: всякий лик бытия имеет не только свою светлую сторону, но и свою особую изнанку или тень.
Но реализм понятий, который признает примат общего над
индивидуальным и подчиняет личность общим quasi-реальностям, я считаю источником рабства
человека.
В самом сексуальном акте нет ничего
индивидуального, личного, он объединяет
человека со всем животным миром.
Поразительно, что
люди с такой легкостью подчиняются преподносимому им смыслу, не имеющему, в сущности, никакого отношения к их неповторимой
индивидуальной судьбе.
И сейчас русские культурные
люди могут лишь мечтать о свободе творчества, об
индивидуальной независимости и достоинстве.
Достоинство
человека — в его жизни, а не в смерти, в соединении духа с плотью, а не в отделении духа от плоти, в соединении
индивидуальной судьбы личности с исторической судьбой мира, а не в отделении личной судьбы от мировой.
Конец истории и путь к концу — не исключительно божественный, а богочеловеческий, и в богочеловечности таится возможность осмыслить божественный план истории, не погасив
индивидуальной свободы
человека.
То, что можно было бы назвать соборной церковной совестью, в которой восприятие правды и суждение о неправде совершается какой-либо коллективной, а не
индивидуальной совестью, совсем не означает, что человеческая совесть, прежде чем предстоять в чистоте перед Богом, сочетается с совестью других
людей и мира, но означает духовно-имманентное несение в своей совести общей судьбы со своими братьями по духу.
Государство еще может признать отвлеченное субъективное право
человека и гражданина, да и то неохотно, но никогда не признает
индивидуальных, неповторимых, единичных, качественно своеобразных прав отдельной человеческой личности с ее
индивидуальной судьбой.
Человек не может
индивидуальным актом разрушить мир объективации, он может только достигать внутренней свободы от этого мира.
Пол, означая ущербность и неполноту
человека, есть власть рода над личностью, власть общего над
индивидуальным.
История преследует как будто не человеческие цели, хотя в ней действует
человек; она стоит под знаком власти общего, универсального над частным и
индивидуальным.
Братство
людей, которое есть задача духовная, не разрешимая социальной организацией, есть близость и соединение не в абстрактно-общем, а в конкретно-индивидуальном.
Социалистическая метафизика признает общее более реальным, чем
индивидуальное, класс более реальным, чем
человека, видит социальный класс за
человеком вместо того, чтобы видеть
человека за социальным классом.
Характер есть победа духовного начала в
человеке, но победа в конкретно-индивидуальной форме, связанной с душевно-телесным составом
человека.
Это «усредненное», «выравненное» бытие, где
человек обезличивается, теряет свою подлинность и ориентируется в своих действиях лишь на окружающих («поступает, как все»).] социальной обыденности, тирания средне-общего над лично-индивидуальным.
Человек, т. е.
индивидуальное и по другой терминологии сингулярное, экзистенциальное человечества, человечество есть лишь ценность всечеловеческого единства в человеческом мире, качество человеческого братства, которое не есть реальность, стоящая над
человеком.
Есть религиозный возраст не только
человека как
индивидуального организма, но и церкви как универсального организма.
И это откровение
человека в моральном творчестве — всегда индивидуально-качественное, а не серединно-общее, где-то воссоединяется с моралью евангельской, с моралью св. Франциска, с
индивидуальной поэзией новозаветной жизни, не знающей закона.
Человек как замкнутое
индивидуальное существо не имел бы путей к познанию вселенной.
Род торжествует в сексуальном акте не потому, что добродетель родовая присутствует у кого-либо как цель, а потому, что он бессознательно господствует над
человеком и смеется над его
индивидуальными целями.
Демократизм механически уравнивает все качественное и
индивидуальное, истребляет внутреннего
человека во имя
человека внешнего.
Сплошная моралистическая возвышенность может быть грехом против богатства творческой природы
человека, против полноты
индивидуальной жизни, против смысла множественности.
Философия не есть, подобно религии, откровение Бога — она есть откровение
человека, но
человека, причастного к Логосу, к Абсолютному
Человеку, к всечеловеку, а не замкнутого
индивидуального существа.
Нельзя измерять христианства
индивидуальным возрастом
человека, его
индивидуальными заслугами, степенью его победы над грехом.
Источником философского познания могут быть лишь космические, универсальные состояния
человека, а не психологические,
индивидуальные его состояния.
В этом лике своем церковь раскроет зрелому
человеку, корчащемуся от религиозной муки, безмерную и безграничную свободу творчества в Духе, множественность
индивидуальных путей в Боге.
Источником философского познания не могут быть состояния
человека как замкнутого
индивидуального существа, не может быть психологизм.
Демократизм (в метафизическом, а не социальном смысле слова) глубоко буржуазен, ибо ставит благополучие и устроение
людей выше ценности, количество выше качества, средне-общее выше
индивидуального, распределение выше творчества.
Эта аристократия не может иметь никаких точек соприкосновения с ложным, буржуазным иерархизмом социальных положений, ибо ложный иерархизм так же враждебен внутреннему
человеку, враждебен
индивидуальному призванию и величию, как и ложный демократизм.
Бог, —
индивидуального я, т. е.
человека, не должно быть.
Мистика всегда была глубоко противоположна тому психологизму, который видит в
человеке замкнутое
индивидуальное существо, дробную часть мира.
Письмо начиналось товарищеским вступлением, затем развивалось полушуточным сравнением
индивидуального характера Подозерова с коллективным характером России, которая везде хочет, чтобы признали благородство ее поведения, забывая, что в наш век надо заставлять знать себя; далее в ответе Акатова мельком говорилось о неблагодарности службы вообще «и хоть, мол, мне будто и везет, но это досталось такими-то трудами», а что касается до ходатайства за просителя, то «конечно, Подозеров может не сомневаться в теплейшем к нему расположении, но, однако же, разумеется, и не может неволить товарища (то есть Акатова) к отступлению от его правила не предстательствовать нигде и ни за кого из близких
людей, в числе которых он всегда считает его, Подозерова».
Тут свобода понимается не как свобода выбора, не как свобода повернуть направо или налево, а как активное изменение жизни, как акт, совершаемый не
индивидуальным, а социальным
человеком, после того, как выбор сделан.
Как наступит конец всей истории, прохождение мира через смерть для воскресения к новой жизни, так и внутри истории и внутри
индивидуальной жизни
человека периодически наступает конец и смерть для возрождения к новой жизни.